Я украинский солдат. Кома — отрывок, 2.3. Та сторона


Через полмесяца, пленных, около двадцати человек, поздним вечером вывезли за город к блокпосту и построили перед автобусом в окружении конвоя и провели поверку согласно списку. Девушка-корреспондент с оператором делали свой репортаж:

— Скажите, вы подвергались пыткам или унижениям? Есть ли у вас заявления по условиям содержания военнопленных? Есть ли желание остаться?- задавала она одни и те же вопросы, обращаясь к разным солдатам и получая иногда молчаливый ответ,- Нет.
К блокпосту, осветив присутствующих, подъехал джип и припарковался на обочине. Из машины вышли вооружённые люди и направились к стоящим пленным.

— Командир, смотри, вроде Коба примчался, как не по нашу ли душу- предположил сержант-контрактник командиру.
— Да вижу я. Заткнись,- ответил сквозь зубы командир.

Какое-то чувство стыда завладело им сразу. Он, боевой офицер Вооружённых Сил своей страны, командир воинского подразделения, которого вынудили обстоятельства сдаться в плен Кобе, вот здесь и сейчас предстанет перед ним в каких-то спортивных штанах и куртке с чужого плеча с простеньким пакетом личных вещей в руке, с которым в пору ходить в магазин за пивом. Вот он позор солдата. Военное поражение не там, на площади, когда он опустил перед противником свой автомат, сохранив еще шесть жизней своих солдат, а именно сейчас, именно здесь на пункте обмена пленными, в этих, вытянутых на коленках, сиротских «трениках».

— Сейчас блатовать будет в ополченцы,- не унимался сержант,- Только он не на тех напал. Я-то ещё вернусь сюда, и тогда посмотрим кто кого. Особенно ракетницу в стенку припомню.
Командир не ответил. Он почему-то был уверен, что ещё одна встреча с Кобой всё- таки состоится. И здесь на пункт обмена пленных Коба прибыл не напрасно.

— Господа пленные!- обратился какой-то военный с палеткой в руке,- Сейчас вы отправитесь на обмен, может кто желает остаться? Или у кого есть какие-нибудь заявления или претензии?- строй промолчал,- Ну тогда ждём ваших представителей. Всем оставаться на своих местах.
Коба подошёл к старшему, поздоровался за руку и, отведя его в сторону начал с ним о чём-то говорить. Старший внимательно выслушав, включил прикреплённый на палетку фонарик и стал внимательно изучать список. После чего-то сказанного Кобой утвердительно закивал головой. Прибыл транспорт и начался обмен. Пленные, взяв свои вещи стали грузиться в салон автобуса. Коба встал рядом с дверями, и стал внимательно наблюдать за пленными, пристально вглядываясь в каждое лицо. Он с трудом узнал в человеке одетом в спортивные штаны и чёрную матерчатую куртку того командира и недавнего своего противника по автовокзалу и выдернув его из колонны, отвёл в сторону:

— Ну что, не решил остаться? Поедешь в свою глухомань кроликов разводить или снова на танк и сюда?
— Я не знаю ещё как там всё сложится,- не найдя что ответить произнёс командир.
— Ладно, я не за этим тут, на держи, привет от террористов и ватников, так сказать на память,- и он протянул кинжал командиру завернутый в плотную бумагу обёрнутую скотчем,- Давай! Помни войну, «Пятёрка»!- весело произнёс Коба и как будто по дружески хлопнул командира рукой по плечу.
Командир быстро убрал свёрток, прижимая его к груди под одеждой, и как на негнущихся ногах отправился было к автобусу, погрузившись в свои мысли так глубоко, что стал плохо осознавать всё что происходило вокруг, может даже где-то в подсознании желая вернуться туда, на площадь автовокзала, к БМП. Там всё было как-то жизненно в условиях войны, а теперь пустота и нет этого млеющего состояния от предстоящей встречи с родными.

— Коба, подожди!- крикнул он.
— Ну чего тебе ещё?- оглянулся Коба.
— Да так… Удачи тебе!- надтреснутым голосом произнёс командир.
— Это называется военное счастье. Давай грузись уже, а то отстанешь, да и мне некогда. Прощай!- как-то может безразлично ответил Коба, махнув рукой, держащей, зазвонивший телефон и стал быстро удаляться к стоящему джипу, разговаривая с кем-то.

Вот так бывает, когда человек покидает школу, где ещё недавно с таким нетерпением ждал её окончания или меняет место работы, расставаясь с теперь уже бывшими коллегами, неприятелями и друзьями. А уж оказавшись в неприятных ситуациях, таких как больница или в нашем случае это плен, где существовали свои законы, но не было унижения его достоинства, вот в такой момент и наступает щемящая пустота. Получается, что каждый по отдельности уходит в одиночестве от всех окружающих и не важно кто это, те с кем плечом к плечу воевал или те, с той стороны, кто держал тебя в прицеле автомата. Вряд ли испытывал Коба в этот момент подобные сентиментальные переживания, но, без всякого сомнения, командиром украинских солдат могло овладеть некое депрессивное состояние.

И начинают рваться нити связывающие соратников по несчастью и их противников. Вот парадокс, там, в плену, в Илловайске пленные, получив медицинскую помощь, еду, одежду и кров, после обмена оказываясь на своей территории, сталкиваются с недоверчивыми взглядами своих сослуживцев, с явным или скрытым презрением, с вопросами от представителей спецслужб, на всеобщем фоне победных реляций о героическом освобождении. Одним словом был человек в плену, каким и с чем он оттуда вернулся известно только ему одному.
И вполне возможно, что где-то в Черниговской области еще не раз вспомнит командир о Кобе, осторожно прикасаясь, а то и просто смотря на всё ещё завернутый, в бумагу и скотч, свой кинжал, иногда доставая его из укромного места.

И глубоко задумается в своём, не отпускающем одиночестве, обжигая пальцы пламенем спички или сигаретным угольком, осыпая себя пеплом, окончательно замкнувшись в себе. Но только промолчит он, уходя от вопросов посторонних, оставив эти воспоминания и переживания только для себя, никого не пуская в них, снова и снова в мыслях возвращаясь на площадь автовокзала Илловайска, после которого он остался жив. Разве что мать, выйдя на крыльцо, обеспокоенная долгим отсутствием, увидев сгорбленную спину сына, сидящего на ступеньках, тихо окликнув, позовёт в дом, к ужину, боясь прервать его мысли, подсознательно, по-матерински чувствуя, что не весь сын вернулся оттуда, что он там, всё ещё на войне. И страшно становится ей от того что боится она дотронуться до него как раньше, прижать к себе, успокоить его или узнать на конец что же за сила так рвёт его сердце и нет ему покоя с некоторых пор. Война- безжалостная её соперница владеет сыном, взяв его в заложники и мать покорно принимает её условия и правила. Но она справится, она сильная, только бы он позволил ей хотя бы взять его за руку, только не отводил бы взгляда и опять не уходил в поздний вечер на крыльцо выкуривая одну сигарету за другой.

Пакет с вещами так и остался лежать на земле, на том месте, где командир последний раз в своей жизни увидел человека с позывным «Коба».

Олег Ленкин

© 2017 Реальные новости