Вивея Краскова: Был у меня в хоре один парень — бас…


Сейчас увидела в ленте, как один мужик поджигает себя и прыгает с крыши довольно высокого дома в сугроб. Типа, трюк такой. Люди часто выпадают из окон или вот так специально прыгают. Адреналину не хватает. Но тут, в ленте, слава Богу, жив остался. И это не редкость.

Был у меня в хоре один парень — бас. Я как-то уже говорила, что с басами было тогда труднее всего. Мало того, что нужен был голос, знания церковного обихода, необходимо ещё было, чтобы мог читать с листа. Здесь всё это присутствовало . У него был в меру сильный голос, мягкий глубокий тембр, не очень низкий, но он обладал таким свойством, которое не так часто встречается. Он мог взять ноту, когда нужно, на октаву ниже. Обычно это случалось либо в конце музыкальной фразы, либо в конце произведения. Таких называли октавистами.

Саша (так его звали) был крупный мужчина лет 27-ми. У него были русые волнистые, довольно длинные, где-то чуть ниже плеч, волосы, которые он не убирал в хвост даже в самую жаркую погоду. Ходил он немного вразвалочку, так, как будто ноги не очень его слушались и немного вихляли.
Закончил он Мерзляковку, училище при консерватории по классу дирижёров-хоровиков. Если он не приходил на предварительную репетицию (спевку), я не волновалась, поскольку знала, что он всё прочитает с листа и проблем не будет. Он говорил, что может спеть даже если ноты будут у него перед глазами наоборот, перевёрнутые. Проделывали эксперимент. Подтвердилось. О своих достоинствах он знал и ценил их высоко, гораздо выше, чем они того заслуживали. Иногда по этой причине среди басов возникали стычки, но до крайностей , скандалов или, тем более, рукоприкладства, не доходило.

Доходило до меня лишь то, что он был любитель выпить и, якобы, и на службу приходил не всегда трезвый. Но стоял он обычно ровно, не качался, не «выступал», пел хорошо, от него не пахло, поэтому я и не обращала внимания. Он был верующий (как бы) , крестился, молился, шевеля губами, при этом он непременно поворачивался к алтарю и кланялся. Всегда в одно и то же время. Потом я наконец-то поняла, что кланяется он при упоминании святого целителя Пантелиимона. Я не интересовалась, почему. Ну, думаю, любит человек этого святого. Может, кто из родственников болеет, мало ли что?
Там, где стояли басы и тенора, место было для прихожан вне поля зрения. Поэтому на клиросе имелись скамеечки, и когда были долгие чтения, мужчины частично садились, некоторые уступали дамам. Но дамы, как известно , более выносливые и почти всегда сидели мужики. Когда вставали, скамеечки нужно было отодвигать. Всё время шла у меня с ними «битва» за то, чтобы они не волочили их с грохотом по полу, а аккуратно брали в руки и тихонечко переставляли.

Дело было на святой седьмице. После Пасхи все устали, были вялые, но где-то в середине службы я почувствовала какое-то оживление , особенно среди мужчин. Цыкнула я на них раз, цыкнула два. Ну а тут и петь вскоре надо. Встали довольно шумно. Я не поленилась пройти к ним и спросить: «Вы что, пьёте?!» Ну, ответ был, конечно же многоголосный и отрицательный.

Ладно, поехали дальше. Через некоторое время у диакона в тексте звучит имя Пантелиимона. И «трезвый» Саша вдруг пытаясь развернуться к алтарю, грохается с таким шумом, что перекрывает все остальные звуки. Причём упал он на эти мкамеечки как бы весь сложившись, и получилась такая куча из Сашиных конечностей и обломков от скамеек. Мужчины бросились его поднимать. Звук у хора поплыл даже женский. Но его быстро подняли, поставили, и через 15 секунд всё восстановилось. Кто-то пытался возиться с древесными обломками, но я так шикнула, что всё, кроме пения прекратилось. Пока алтарник добежал до клироса, чтобы узнать , что случилось, всё было вполне пристойно, только у меня в голове всё этот гул стоял, как эхо , от предшествующей сцены. В коротких перерывах я всё же выяснила, у своей помощницы, правой руки и сопрано, что пили они принесённую Сашей огромную бутыль браги, допили её до половины. А когда стало ясно, что скрывать уже нечего, начали предлагать и мне, оказывается , весь хор уже приложился.Когда настоятель оказался у царских врат, не оглядываясь, но громко спросил: «Вивея, они все там у тебя сдурели, что ли?! Храм ломать начали?!!»…далее междометия неразборчиво.

Как только закончилась служба, тут же позвали некоего Колю, который был и плотником с электриком, и всем остальным. Он быстренько все куски скамеек убрал в мешок и пошёл в свою мастерскую — чинить, конечно же, выпив браги и прихватив с собой заранее ему приготовленную по-быстрому бутылку. После службы клирос все покинули стремительно.

Отойдя на порядочное расстояние, в скверик стали допивать эту злополучную брагу Тут-то я накинулась на Сашу: » И дался же тебе этот Пантелиимон! Как ты раньше ещё не грохнулся! Вертишься каждый раз, как юла!» Обычно я была со всеми всегда на «Вы», но здесь, после такого стресса, даже и не подумала, как кого называть. Была только одна мысль, щас убью!

Саша, конечно долго извинялся, клялся, что такое не повторится, а потом рассказал свою историю. Было это , когда он работал в другом хоре. Их регент пригласила весь хор к себе. Отдыхали, судя по всему, от души. Саша сел на подоконник. Как уж там получилось, но он вывалился с 7-го этажа, ничем нигде не зацепившись, прямо на асфальтовую дорожку. Переломался весь. Полгода пролежал на растяжках, ещё полгода — ходил на костылях. Но вот, однако, выжил. Только ноги у него как-то поворачиваться стали в разные стороны. Поэтому когда он упал на клиросе, то эффект был такой, будто бы он сложился в кучку. А произошло это падение с 7-го этажа в день целителя Пантелиимона, поэтому он и считал святого своим защитником и каждый раз молился ему.

На следующий день меня ожидала взбучка от старосты. Он настаивал, чтобы я уволила Сашу, но я, приведя тысячу и один аргумент, всё же добилась, чтобы его оставили.

Поначалу он не пил. Потом, говорят, снова начал. Про то, что он свалился с седьмого этажа, оказывается, знали все, кроме меня. А волосы такие он носил, чтобы не было видно искривлённой шеи.

Вивея Краскова

© 2017 Реальные новости